Iнтерв'ю

Арсений Яценюк. Посредник

Спикер парламента Арсений Яценюк считает, что Верховную Раду можно распускать трижды в год, не верит в раскол Партии регионов и рассматривает нынешнюю должность только как этап в своей карьере
Сто дней Арсения Яценюка на посту главы парламента прошли незаметно. Может, потому что половину этого срока Яценюк вовсе не руководил Радой – скорее наоборот. А оппозиция  к тому же открыто подтрунивала над самым молодым в истории спикером. «Вот, шарики принесли, чтобы не лишать парня детства», – ехидничали матёрые депутаты, украшая зал антинатовской символикой.  

Но с тех пор как нардепы прекратили бунт,  Арсений Яценюк снова главный в парламенте. Фокусу он дал понять, что в трудный период депутатского непослушания роспуск Верховной Рады вовсе не был блефом. По крайней мере, он первый уговаривал Президента пойти на это. 

– Я с самого начала сказал, что парламент будет работать системно или вообще не будет работать. 

– А с Президентом был разговор о досрочных выборах? Что он сказал? 
– Вы задаёте вопросы, на которые я не люблю отвечать. Я свою позицию высказал – Президент услышал.  

— Но ведь у парламента  есть годичный иммунитет от роспуска?
– У меня тут есть сомнения. Для роспуска в прошлом году Президент использовал не 90-ю статью Конституции с её тремя основными причинами перевыборов, а тот факт, что 150 депутатов сложили свои мандаты. Годичный  иммунитет даётся только от повторного использования одного из трёх мотивов 90-й статьи. 

– То есть три раза в год можно распускать Раду? 
– Юридически – да. Но это катастрофа для страны.  Сейчас от перемены мест слагаемых сумма не поменяется. 

– Хотя парламент долго не работал, в стране ничего не изменилось. Вы, спикер, себя не чувствуете лишним?
– Я чувствую, что лишним в стране становится  парламент, но это результат отношения к Раде последних десяти лет. Она всегда была чьим-то придатком. Сначала – Президента, потом – правительства. 

– Но, кажется, Верховная Рада даже Кабмин сегодня не обслуживает.
– Все, что нужно было правительству, оно уже получило. Бюджет, в частности. Я сам по своей работе в Кабмине помню, какое это удовольствие, когда включаешь канал «Рада», а там заставка. 

– То есть парламент не нужен правительству?
– Не хотел бы, чтобы это поняли как «парламент не нужен правительству Тимошенко». Просто сложилась такая система, что эффективный парламент становится опасным для других ветвей власти. А неработающий – хорошая штука, на которую можно валить все грехи. 

– Когда подписываются документы такого уровня, как письмо трёх в НАТО, почему это не делается публично?
– Откровенно скажу:  да, это дипломатический  прокол. Но я бы не переоценивал роль этого письма! Его текст – такой же, под каким подписывались все премьер-министры последних пяти лет. 

– Говорили, что вас лично заставляли его подписать. 
– Не такой я парень, чтобы можно было меня заставить.

Арсений Яценюк рассказывает, что злополучное письмо, парализовавшее парламент, составляли на обычном совещании у Президента. И сам он весь последующий скандал якобы уже тогда спрогнозировал, только никто его не послушался. «Я говорил: увидите, конфликт перейдет в парламент, и бить будут одного Яценюка», – смеётся он. Правда, тут же подчеркивает: не было бы этого повода,  был бы другой – оппозиция всё равно работать бы не дала.

–  Прогнозируют, что Партия регионов скоро расколется.
– Не вижу оснований так говорить. Всем свойственен инстинкт самосохранения. 

– Вы можете сказать честно – в стране есть коалиция?
– Юридически – есть, но для эффективных голосований голосов иногда  не хватает. 

– Когда вы видите очередной провал голосования коалиции, вы на чьей стороне?
– В этом специфика председателя парламента –  он не может быть человеком коалиции. Моя миссия – быть  посредником  между левой и правой частями зала. Это ещё хуже, чем министр в правительстве Януковича, который постоянно был на «шпагате».  А здесь ты на тоненькой леске подвешен. Как только начинаешь становиться на сторону  коалиции, тебя оппозиция критикует, и наоборот. Грань нужно чувствовать интуитивно.  – Вас окрестили человеком Ющенко. Это справедливо?
– Я читал об этом в прессе. (Смеётся). 

– Были конфликты, когда от вас Секретариат или Ющенко чего-то требовали, а вы отказывались это сделать?
– Только не Президент. Мы выстроили сбалансированные отношения. 

– Секретариат Президента и Кабмин в открытую конфликтуют. Как вы к этому относитесь?
– Пока всё в пределах  конституционных  полномочий. Может, это нужно делать не так шумно. Но, с другой стороны –  это проявление демократии.

– Кто на кого сейчас больше влияет – Президент на Виктора Балогу или глава Секретариата на него?
– Балога во многом молодец. Когда мы пришли в Секретариат в 2006 году, там по этажам только ветер гулял, царило какое-то отчаянье. Президент был в непростом положении. Мы с Виктором Балогой «надели каски» и пошли на передовую. Он один из тех, кто  помог восстановить влияние Президента.

В последнее время молва связывает Яценюка с Виктором Балогой не только в контексте их прошлой совместной деятельности в Секретариате Президента. Вовсю обсуждается новый политический проект главы СП под кодовым названием «Гарт», ради которого Балога вышел из «Нашей Украины». На роль лица новой пропрезидентской партии в кулуарных разговорах прочат Яценюка. Но если спросить об этом самого спикера, он долго держит многозначительную паузу. «Мне ничего не известно об этом проекте», – наконец говорит он.
   
– Прежде чем о лидерстве говорить, надо понять идеологию партии, понять, будет ли команда. А пока это разговоры.

– А по отношению к «Нашей Украине» разве красиво – затевать на её обломках новый проект, переманивать из неё людей?
– Мне трудно комментировать ситуацию в партии, ведь я беспартийный. Я не занимаюсь никаким новым политическим проектом, в том числе и тем, о котором вы говорите. 

– Хорошо, спросим иначе: должна сегодня быть новая пропрезидентская партия?
– Рано или поздно обществу она понадобится. Всё старое уходит.

– О собственной политической партии думаете?
– Ещё рано. 

– По возрасту?
– По ситуации. 

– Поговорим об «инциденте с пальцем»…
– Вы его так рассматриваете? Я же его рассматриваю как «преступники во власти»!

Бороться с «преступниками во власти» Яценюк, как известно, начал после того, как сам столкнулся с ситуацией, знакомой большинству участников дорожного движения: из соседней машины ему показали неприличный жест. Как рассказывал потом Яценюк, таким образом с ним «пообщался» замначальника спецподразделения «Кобра» Алексей Кожа. Спикер в полной мере воспользовался служебным положением: довел ситуацию до ведома Президента и Луценко. В результате места лишился не только Кожа, но и всё руководство «Кобры», а спецподразделение и вовсе оказалось под угрозой расформирования. – Всё это выглядело, простите, так, как будто вы наябедничали Президенту.
– Я так не считаю (эмоционально)! А где же поднимать вопросы о злоупотреблениях милиционеров, как не на коллегии МВД? Я мог это и по-другому решить: позвонить, чтобы всех выгнали. Это правильно? Наверное, правильно и то, что один из руководителей этого подразделения ездит на «Порше» за 200 тысяч долларов? 

– И Ющенко, не проверив ничего, увольняет человека?
– Почему? Он попросил и ему все рапорты показали.

– Это можно понять так: милиция творит что угодно, но как только она сделает что-то Яценюку, Ющенко или Тимошенко – её всю распустят.
– Для меня справедливость превыше всего. Если наши правоохранительные органы не боятся подавать сфальсифицированные данные главе парламента  –  то, что же они делают с простыми людьми? Вы меня втянули в удивительную дискуссию. Что же, лучше было бы, если бы мы всё тихо решили, и он мне свой «Порше» подарил? 

– А вам не кажется, что во всей этой истории вас тоже подставили?
– (Очень эмоционально.) Не кажется! Полковники ездят на дорогих машинах, позволяют себе беспредел на дорогах, и им это сходит с рук? Независимо от того, кем я буду – главой парламента или простым менеджером Яценюком, я из них кровь буду пить до последнего.

– В парламенте наблюдается много попыток научить вас, как надо работать.
– Это правда (улыбается).

– Кто самый активный учитель?
– Все 449 депутатов. Все лучше знают, все потенциальные спикеры.

– То есть дедовщина работает, вы же моложе?
– А я старею быстро на этой должности! (Смеётся).

– Вам ваш возраст часто ставят в упрёк? 
– Как ни странно, это для многих один из факторов раздражения. Но я перестал на это реагировать. Верховная Рада традиционно не приемлет молодого и нового.

– Литвин предлагал помощь? По регламенту подтянуть, например.
– Я не уверен, что в вопросе регламента кто-то, кроме разве что Мартынюка и ещё одного-двух депутатов, может со мной потягаться.

– Почему?
– Я первый председатель парламента с юридическим образованием.

– Глава ВР должен быть в некотором смысле манипулятором. У вас это есть?
– Вам виднее, вы же смотрите на мою работу со стороны.

– По сравнению с Морозом и Литвином – непохоже.
– Значит, нет. Спикера называют третьим человеком с стране – после Президента и премьера. При этом в некоторых ситуациях он может и вовсе сделаться первым: если глава государства не сможет исполнять свои обязанности, именно спикер заменит его. Но Яценюк уверяет, что смотрит на свою должность спокойнее, чем его предшественники. На вопрос об амбициях в отношении других должностей отвечает вопросом: «А вы как думаете?» И это можно истолковать и как «да», и как «нет».

– Но вы на своём месте? Могли бы спикером лет 50 проработать?
– Нет. Глава парламента – это ещё один этап. А дальше – посмотрим.

– Дальше – только две должности.
– Ну не всё же должностями измеряется!

– Но почему вы не позволяете предположить в себе преемника? Боитесь, что Виктор Андреевич рассердится?
– Я смотрю, вы хотите сократить мне политическую жизнь. (Смеётся.) Я мало чего боюсь. Ну какой я преемник! 

– Вы представляете себе, что уйдёте из политики в бизнес?
– (Задумчиво) Я уже был в бизнесе. Но всё представляю. Жизнь трудно предсказать. 

– Как думаете, Кириленко не затаил на вас обиды за несбывшееся спикерство?
– Это же не личные вещи. Я бы никогда не затаил ничего – это всего лишь политика. Я к нему отношусь, как к товарищу, иногда даже старшему товарищу.

– С Тимошенко у вас отношения сложились?
– Ну, Юлия Владимировна… такой человек (пауза) экспрессивный. 

– Кажется, она искренне наслаждается сейчас своей должностью.
– Не сказал бы. Я думаю, ей трудно. Но ей советы не нужны.

– Вы тимошенковскую тысячу гривен наверняка не пойдёте получать. Но у вас же имелась сберкнижка? Сколько на ней было?
– У меня было только 800 рублей по системе Госстраха, и они пропали. Но без тысячи наша семья как-то уж обойдётся.Разменяв уже несколько высоких государственных должностей, осторожный Яценюк известен ровными отношениями со всеми участниками политического процесса. Говорят, например, что дружеские отношения сложились у него даже с Януковичем в бытность того премьером. Но сам Яценюк предпочитает это не обсуждать.

– У вас почти со всеми хорошие отношения, в самых разных лагерях. Это они такие замечательные люди или вы такой хороший человек?
– Есть несколько принципов. Первый: я никогда не перехожу на личности, не стремлюсь никого унизить. Второй – я всегда смотрю вперед. Жизнь изменчива, особенно в политике. Никогда нельзя думать, что ты схватил Бога за бороду. Я так никогда не думаю. И это пока работает.

– Один политолог вас охарактеризовал так: либерал-западник по мировоззрению и яппи по образу жизни. Похоже?
– Это характеристика всего моего поколения. Я сужу по своему выпуску черновицкого юрфака. Большинство из этих 50 человек сегодня работают в серьёзных структурах – кто в СНБО, кто в банковском секторе. Мы выросли на сломе империи. Были комсомольцами, но уже знали, как пахнет «загнивающий» капитализм. И это ещё одно объяснение тому, почему мне легко общаться со старшим поколением. Я ещё помню, как было, и знаю, как должно быть. 

– Как вам кажется, сейчас у Президента, затеявшего изменения к Конституции, есть желание изменить её под себя?
– (Убеждённо.) Не вижу у него такого желания! Никто сейчас не хочет абсолютной власти.

– Как вы оцениваете шансы Ющенко во второй раз стать Президентом?
– До выборов ещё два года.

– А парламент продержится этот срок?
– (Вполголоса, заговорщицки.) Продержится.

– Обещаете?
– (Улыбается.) Да.