Постпред Украины при ООН В. Ельченко: введение миротворческой миссии ООН на Донбасс в этом году маловероятно

в Совбезе ООН состоялись дебаты, посвященные операциям ООН по поддержанию мира. Какие результаты были достигнуты? Что Украине удалось донести партнерам?

Каждая председательствующая страна в Совете безопасности, в этом месяце это были Нидерланды, вносит 1-2 темы для тематических дебатов. В данном случае нидерландцами была выбрана тема миротворческих операций. Тема не новая, и Совет безопасности рассматривает ее регулярно. Но больше в прикладном плане: конкретные операции, их финансирование, продление мандата. Здесь тема была более общая. В ООН создан отдельный орган - специальный комитет по миротворческим операциям. Он собирается раз в год и в течение нескольких недель не только обсуждает эту тему, но и принимает решения, которые направлены на то, чтобы улучшить практическое проведение миротворческих операций. Это касается и финансов, и состава операций.

28 марта дебаты проходили в связи с выходом очередного доклада генсека ООН, который предлагает несколько иначе посмотреть на деятельность миротворческих операций ООН: как сделать так, чтобы миротворческие операции были более эффективными. Об этом мы говорим уже много лет, но практических изменений не происходит. Главной проблемой остается нереалистичность мандатов. Это касается очень многих операций, особенно в Африке. Кроме того, появляются новые угрозы, в частности, терроризм. Сегодня в Мали, Южном Судане или Центральноафриканской республике (ЦАР) миротворцы перегружены борьбой с террористами, не имея при этом ни необходимой экипировки, ни подготовки, ни соответствующих мандатных функций. Это приводит к жертвам среди мирного населения, к неэффективности работы миротворческих операций. Поэтому генеральный секретарь предлагает несколько новых идей, среди которых улучшение оснащения и подготовки миротворцев.

Мы, в свою очередь, воспользовались этими дебатами, чтобы еще раз привлечь внимание Совета безопасности к нереализованной идее Украины о развертывании миротворческой операции на Донбассе. Этой идее скоро будет 3 года, и Совет безопасности, по-прежнему, оказался не готовым серьезно ее обсуждать. Я прямо сказал в своем выступлении, что прошло уже много времени, и мы все-таки рассчитываем на то, что с приходом нового генсекретаря с его новыми идеями мы сможем подойти к предметному обсуждению того, как такую миротворческую операцию на Донбассе развернуть. Все прекрасно понимают, что остается категорическое неприятие Россией этой идеи, вернее не самой идеи, а ее формы. Россия хочет некую операцию по охране сил ОБСЕ, что само по себе абсурдно.

В начале года Вы заявили, что не ожидаете никаких подвижек в вопросе введения миротворческой миссии ООН на Донбасс. Изменилось ли что-то, что может дать толчок в этом в вопросе?

Я остаюсь пессимистом в этом вопросе. Возможно, со мной многие не согласятся, но я считаю, что для успеха в этом деле нужно, чтобы возникли некие условия или "совпали звезды", можно по-разному говорить. Пока этого не происходит. С осени прошлого года многие эксперты говорили, что есть окно возможностей - президентские выборы в России. Вот Путин переизберется и может быть изменит свое отношение, и Россия согласится. Сейчас уже говорят, что позиция России не изменится, пока не пройдет чемпионат мира по футболу. Я не могу говорить за Россию, но их главная позиция, как мне представляется, не претерпит никаких изменений относительно присутствия миротворческих сил ООН на украинско-российской границе. А это, в свою очередь, та "красная линия", которую мы никогда не перейдем. Россияне тоже, наверное, никогда ее не перейдут в обратном направлении. Можно спорить на круглых столах, семинарах, у нас много экспертов на эту тему уже высказались, но, к сожалению, нет той реалистичной платформы, на которой можно начать работу в Совете безопасности над мандатом такой миссии.

Получается ситуация полностью тупиковая?

Я бы не сказал, что она полностью тупиковая. Знаете, в мире меняется все очень резко. "Дело Скрипалей", например. Никто не мог предсказать, что такое произойдет, а видите, какое оно вызвало резонанс - и санкции, и высылку российских дипломатов.  Если на каком-то этапе Россия поймет, что содержать Донбасс в том в виде, в котором он сейчас находится, ей уже не по силам, тогда они согласятся на то, чтобы туда вошли силы ООН. Но и в этом случае они попытаются таким образом "подморозить" конфликт, снять с себя ответственность и переложить ее на Организацию Объединенных Наций. Когда это произойдет, и произойдет ли, я думаю, на сегодня не может сказать никто. Как я уже говорил, у нас есть очень неплохой проект резолюции Совета безопасности, который поддерживается нашими партнерами в Совбезе.

Это тот, который предлагался украинской стороной?

Он официально не предлагался, но он существует, он написан. Самое главное заключается в том, что любая миротворческая операция ООН возможна только в том случае, если есть согласие сторон конфликта. Наша ситуация касается согласия Украины и России. Но здесь есть еще одна загвоздка: Россия категорически не признает себя стороной этого конфликта. Она сначала должна признать себя стороной конфликта, а потом дать свое согласие на миротворческую операцию. Но эти два шага России будет сделать очень трудно, в сегодняшнем ее виде и с сегодняшней ее позицией.

Получается эти два компонента, непризнание Россией себя стороной конфликта, а она, мы понимаем, скорее всего, никогда этого не признает, и неспособность достигнуть какого-то компромиссного мандата по миротворческой миссии фактически замораживают вынесение вопроса на обсуждение в Совбез?

Конечно, для нее это будет самоубийством. Потому и не происходит ничего в Совбезе. Все, и наши партнеры в том числе, понимают, что до тех пор, пока Россия не согласится на некие условия, эта дискуссия будет вести в никуда.

Правда ли, что наши западные партнеры отказались от рассмотрения инициированного Украиной проекта резолюции, сославшись на то, что следует все-таки разрабатывать приемлемый вариант мандата миссии на базе именно российского?

Нет, такого не было. Разговоры шли о том, что нужно найти компромисс, и тогда начинать конкретную работу над мандатом операции. Но пока и этого нет. Никто и никогда не говорил, а тем более не давил на нас, чтобы мы согласились на российский вариант, и тогда все будет нормально.

Если конкретизировать, в этом году никаких сдвигов ожидать не стоит?

Есть расхожая фраза "никогда не говори никогда". Я считаю, что в этом году это очень маловероятно. Я хотел бы ошибаться, но мое мнение такое.

Представим, что компромиссный вариант все-таки в перспективе будет достигнут, и миротворческие силы зайдут на Донбасс. Насколько их присутствие в регионе будет эффективным?

Сегодня у нас так называемое очередное перемирие, но, тем не менее, погибает один военный в два дня. Это не вопрос статистики, потому что и одна жизнь – это много. Были периоды, когда погибали несколько военных в день, я уже не говорю о мирных жителях. Я считаю, что если в результате миротворческой операции перестанут гибнуть люди и она обеспечит урегулирование конфликта, а также реальное, а не на бумаге, восстановление суверенитета Украины, то это будет огромным плюсом. Здесь будет многое зависеть от наших усилий на переговорном треке, и от того, какой будет мандат. Если благодаря миротворческой операции ООН удастся сохранить 100, 200 или даже 10 жизней – это тоже будет результат. Само по себе замораживание - не очень хорошо. Оно надолго, это какая-то неопределенность. К тому же это отнюдь не ведет, как показывает опыт наших соседей, к урегулированию конфликта и грозит его возобновлением с новыми, подчас еще большими жертвами. Но нам в любом случае необходимо стремиться к прекращению активных боевых действий и гибели людей, независимо от того, будет или не будет принято решение о миротворческой операции. И над этим постоянно работают мои коллеги и в Киеве, и в Минске, и на других переговорных площадках.  

В последние годы участие Украины в миротворческих операциях существенно сократилось. Безусловно, это связано с событиями на Донбассе, наши военные силы сосредоточены там. Как вы видите возможную активизацию Украины в миротворческой деятельности?

Да, действительно наше участие существенно сократилось. Я помню времена, где-то в конце 90-х Украина стабильно входила в десятку наибольших контрибуторов. Мы активно участвовали в миротворческих операциях на Балканах – в Боснии, Косово, Хорватии. Сегодня мы представлены в основном отдельными небольшими группами военных наблюдателей или полицейского персонала в основном в странах Африки. На них приходится более 3/4 всего миротворчества. Мы также представлены на Кипре. Наш наибольший контингент – около 250 человек - развернут в ДР Конго. Недавно там закончилась очередная ротация. Сегодня это наибольшая операция ООН и наши вертолетчики пользуются колоссальным спросом и уважением. В марте закончился вывод нашего подразделения из Либерии. Но перспективы есть. В ходе открытых дебатов я вспомнил о том, что не первый месяц существует идея поучаствовать в миротворческой операции в Мали. В свое время ООН надеялась заполучить наш вертолетный отряд. Существует ряд проблем в подготовке такого подразделения, поскольку это не просто взять вертолет и полететь в Африку. Необходимо переоснащение, и сегодня полноценной готовности нет. Мы готовы выделить несколько человек для работы в штабе этой операции, чтобы они начали подготовку к возможному более масштабному участию.

Еще одна перспектива, и я хотел бы упомянуть о нашем обращении к министру внутренних дел Арсену Авакову, которому мы уже не одно письмо написали, чтобы вернуться к теме участия в миротворческих операциях ООН нашего полицейского подразделения. У нас в своем время было такое подразделение в Косово, его до сих пор помнят. Для этого нужны определенные финансы. Я понимаю, что наша страна находится не в том состоянии, чтобы этот вопрос быстро решить. Но я надеюсь, что он будет решен, поскольку это то, что пользуется не меньшим спросом, чем вертолетные отряды и это то, чего как раз не хватает ООН.

В каком количестве людей есть востребованность на сегодня?

В ООН создан своеобразный реестр стран, которые имеют определенный потенциал и подразделения - кинологические, противопожарные, антитеррористические, по борьбе с массовыми беспорядками. Они заявляют в этот реестр желание и возможность участия. И когда такая необходимость у ООН возникает, они начинают практическую работу по привлечению такого подразделения. Но его нужно подготовить: создать, сформировать, обучить, оснастить. Тогда мы сможем заявить в ООН, что у нас есть 100, 200 или 500 человек, это уже зависит от специалистов, сколько мы таких людей подготовим. Любое количество будет с радостью принято в ООН.

Мировые страны массово выслали российских дипломатов. Только из представительства России при ООН высланы 12 российских сотрудников. Возможно, Украине стоит воспользоваться этой возможностью и усилить кадровый состав своего постпердства?

Это разные вещи. Речь же не о квоте, которую Россия не выбирает, а мы теперь ее заполним. Я не думаю, что кто-то заинтересован увеличить численность состава постпредства Украины за счет новых шпионов. Россиян выслали абсолютно четко, по четкому списку. Это люди, которые занимались совершенно не тем, чем они должны были заниматься в Нью-Йорке и в ООН. У нас такой потребности нет.

Получается, необходимости в пополнении состава постпредства нет?

У нас работает около 20 дипломатов, включая военных и сотрудников безопасности. На время нашего членства в Совбезе штат был увеличен на 5 человек, сейчас эти люди уже уехали. Мы вернулись к "досовбезовскому" периоду. Этого достаточно. Важно не количество, а качество.

Есть ли вероятность вхождения украинских граждан в руководящие органы ООН – Секретариат ООН, например?

У нас на сегодня работает больше двух десятков украинских граждан в Секретариате ООН. Если взять всю систему, Женеву, Вену и другие точки, то еще больше – около 40. Единственный недостаток в том, что у нас очень мало людей на высоких должностях, так называемых, политических – заместитель генерального секретаря ООН, помощники генсека. Для этого нужно работать, предлагать кандидатуры. Мы эту работу ведем. С новым генеральным секретарем у нас есть договоренность. Он понимает, что Украина немного недопредставлена на высоком уровне. Но эти решения быстро не принимаются. Мы будем предлагать своих кандидатов, и со временем они появятся. А в целом, если говорить о квоте, мы достаточно хорошо выглядим, по сравнению с теми странами, которые похожи на Украину по территории и населению.

В последнее время все чаще поднимается вопрос о необходимости реформирования Совета безопасности ООН, поскольку у нас есть 5 постоянных членов, имеющих право вето. Когда обсуждаются спорные вопросы и для их решения предлагается какой-то компромиссный, усредненный вариант, одна сторона всегда может его заблокировать, и на этом фоне мы видим, что время от времени ведутся дискуссии о необходимости отмены права вето. Реально ли реформирование Совбеза в этом отношении?

Переговоры о реформе ООН ведутся с конца 80-х годов. Я помню, как все начиналось. В 90-е годы, мы были ближе к какой-то реальной реформе. Все упирается в самый главный вопрос – это право вето. Ни одна из стран-членов "ядерной пятерки" добровольно никогда не согласится лишиться права вето. Между этими странами могут быть какие угодно прения, Китай-Россия с одной стороны, США-Великобритания-Франция с другой, но они всегда выступают единым фронтом, когда речь заходит об отмене права вето. Никто никогда у себя этого не отберет. Мы можем говорить о каких угодно вариантах реформ – увеличить число членов Совбеза до 21 или 25. Можем говорить о странах-аспирантах - это Бразилия, Индия, Германия и Япония, которые потенциально могут быть постоянными членами, - но пока мы не решим вопрос с вето, ничего не будет. Те страны, которые претендуют на новых постоянных членов, никогда не согласятся ими стать без права вето. Другая группа стран, Пакистан и Италия, наоборот, против этого. Они считают, что вето нужно или вообще забрать у всех, или не давать его, по крайне мере, новым странам.

Я затронул только 2-3 момента, а их десятки. Для нас самое важное, чтобы в любой реформе дополнительное место получила Восточноевропейская региональная группа, куда мы и входим. Сегодня это 23 страны, Россия – постоянный член в Совбезе от группы и 1 член избирается на каждые 2 года. Была Украина, сейчас – Польша. Если будет увеличиваться состав Совбеза – нужно добавить 1 место для восточной Европы. Это тот минимум, который мы будем требовать, не Украина, но вся группа. Но самые главные вопросы, безусловно, вето и численность постоянных членов.

Если говорить об эффективности, проведя 2 года в Совете безопасности, я не представляю, как это работало бы в составе 21 или 25 стран. Он и в составе 15 нормально работать не может, а представьте себе, если добавить еще 10 стран. Для обсуждения даже самого простого вопроса, чтобы каждый выступил нужно как минимум 2-3 часа. Если число выступающих увеличиться на 10-15, это превратится в "говорильню". Я уже не говорю о принятии решений. Например, недавно было голосование по процедуре. Процедурные решения в Совбезе принимаются простым большинством, нужно 9 из 15 голосов "за". Речь шла о том, чтобы пригласить на заседание Совбеза по гуманитарной ситуации в Сирии Верховного комиссара ООН по правам человека. Решение было провалено, оно набрало только 8 голосов. Россия и Китай против вынесения вообще любых вопросов прав человека в Совет безопасности. Они считают, что для этого есть Генеральная ассамблея. А страны противоположного лагеря, считают, что тематика прав человека не только должна быть постоянным вопросом в Совбезе, но и одним из основных элементов любого мандата миротворческой операции ООН. Россия и Китай с этим категорически не согласны. Изменения этих хрупких балансов может привести к самым непредсказуемым последствиям. Поэтому все очень осторожно смотрят на реформу Совбеза.

Полагаю, и по этому вопросу прогресса ожидать не стоит…

Прогресса ожидать не приходится, там идут довольно вялотекущие дискуссии о каких-то косметических реформах: сделать Совбез более открытым, проводить больше открытых заседаний, чем закрытых. Но это можно сделать без решений. Многое зависит от председательства, какая страна и как ведет себя в свой месяц. Мы старались быть более открытыми в феврале прошлого года. Что-то вышло, что-то нет. Другие страны, наоборот, ничего не хотят менять. Определенный прогресс происходит, какие-то косметические изменения осуществляются. Но этого недостаточно. Опять же, все упирается в право вето и так далее.

Насколько, по Вашему мнению, ООН сейчас эффективна на международной арене?

Можно по-разному судить. Например, соглашение об изменении климата, которое хоть и критикует Президент (США Дональд) Трамп, но оно есть. Трудно сказать, какое будущее у этого договора, но он был разработан и принят именно в рамках ООН. Есть десятки и сотни конвенций, которые разрабатывались в рамках ООН. Можно по-разному относиться к Генассамблее, но почему-то на каждую ее сессию в сентябре приезжает более 100 президентов и премьер-министров. Это такая "дипломатическая тусовка", которая дает практические результаты.

Конечно, многим хочется, чтобы ООН была эффективнее, лучше использовала средства. Сегодня у нас миротворческий бюджет составляет чуть больше 7 млрд долларов, из них почти 3 млрд платит США. Постпред США Никки Хейли сказала, что они хотят сократить свой взнос с 28% до 25%. Может быть сумма не большая для такой страны как США, но для бюджета ООН это будет болезненное сокращение. ООН многие судят по вывеске, а вывеска – это миротворческие операции. Все знают, что такое "голубые каски". При всей той критике, тем не менее, мы же хотим, чтобы была миротворческая операция на Донбассе. Если ООН такая неэффективная, зачем нам эта операция? Все критикуют, но, в то же время, все хотят от ООН помощи.

Что касается Генассамблеи ООН. Резолюции по Крыму Генассамблеей принимались уже трижды. Насколько они эффективны?

Главный эффект резолюций – это мощный рычаг давления на страну-агрессора. Чтобы Россия не рассказывала, как прекрасно в Крыму, и какое там все розовое, белое и пушистое, при этом они почему-то упорно не пускают туда мониторинговую миссию ООН. Если там все так хорошо, уже давно можно было бы пустить, и пусть эта миссия расскажет всем, что все не так, как об этом рассказывает Украина. Поэтому мы эти резолюции будем продолжать вносить, и с каждым годом они будут становиться все жестче. И будем это делать до тех пор, пока проблема не будет решена. Я как-то сказал, что не хотелось, чтобы это продолжалось 50 лет, но будет столько, сколько нужно. До тех пор, пока мы не вернем Крым. Делается ли это через резолюции по правам человека, или через решения Международного суда ООН, в любом случае общее международное давление рано или поздно принесет результат. Мы в это верим и продолжим этим заниматься.

Следующая резолюция будет рассматриваться в конце года?

Да, это будет, как и два предыдущих года, где-то в ноябре-декабре. Сначала Третий комитет рассматривает резолюцию, затем она переходит на пленум Генеральной ассамблеи.

Ожидается ли прогресс по допуску мониторинговой миссии ООН в Крым?

Этим занимается главным образом отделение ООН в Женеве, где находится офис по правам человека. Россия все время утверждает, вот мы бы пустили, если бы эта миссия обратилась не к Украине, а к ним, потому что "Крым - это часть России". По моей информации, что только не пробовал женевский офис. Они в любом случае должны согласовывать шаги с Россией, поскольку она является оккупирующей державой. Но когда они начинают согласовывать, возникает другая проблема: "А вот мы не хотим, чтобы в этой миссии был кто-то из состава офиса в Украине". Пойдет ООН на уступки здесь, будет придумана третья проблема и четвертая. Значит, есть что скрывать. Но это еще больше нас настраивает на то, чтобы продолжать работу. В прошлом году соавторами нашей резолюции по Крыму выступило более 40 стран. Это говорит о том, что у нас есть мощная поддержка. Думаю, она результаты даст. Не будем прогнозировать когда, но рано или поздно даст. Я в этом уверен.

В этом году Украина начала трехлетнее членство в Совете ООН по правам человека. Будем ли мы активнее привлекаться к вопросам защиты прав наших сограждан в Крыму и на Донбассе?

Безусловно, мы будем это членство использовать именно для этих целей. Сейчас закончилась первая сессия, следующая будет в июне. Важно еще то, что все решения и доклады, которые обсуждаются в Женеве, затем приходят в виде проектов решений и в Третий комитет Генеральной ассамблеи, и непосредственно в Генассамблею. Мы просто будем иметь более серьезную платформу для подготовки всего того, о чем мы только что говорили. У нас к октябрю будет наработана еще женевская база, и это все мы сможем заложить в текст новой резолюции. Сделать его более конкретным, предметным. Это членство будет нам помогать и это касается не только Донбасса и Крыма, это касается вопросов прав человека во всех других точках мира –Сирии, Иране, Северной Корее. Мы везде будем активно выступать.

ООН поставляет гуманитарную помощь на Донбасс? Какой объем помощи выделяется?

На 2018 год гуманитарное отделение ООН предполагает бюджет для Донбасса около 190 млн долларов. Из этой суммы через доноров на начало года было собрано только 3 %. Есть две идеи. Первая была реализована в конце февраля - в Брюсселе прошла донорская конференция, на которой страны ЕС заявили о выделении дополнительных средств на эти цели. Но этого все равно не хватит. Второй путь – сейчас обсуждается идея направить на Донбасс делегацию стран-доноров и гуманитарного отделения ООН. Они на месте посмотрят, какие есть потребности и почему получается, что ООН не хватает средств. Главная причина в том, что на сегодня в мире много конфликтов – в Сирии, Йемене, Южном Судане. Йемену необходимо почти 3 млрд долларов, Сирии нужно больше 3,5 млрд. долларов. У каждого болит свое, а нам важен Донбасс. Но рассчитывать, что все средства ООН будет бросать на Донбасс, не приходится. Поэтому нужно искать пути. Эта поездка делегации и представителей доноров, возможно, привлечет какое-то дополнительное внимание, и ООН удастся собрать немного больше денег. Вопрос пока находится на стадии обсуждения, но решение относительно сроков и других модальностей поездки прорабатывается.    

Я хотел бы напомнить, что у нас 2 недели назад была вице-премьер-министр Иванна Климпуш-Цинцадзе. Ей удалось договориться с ЮНИСЕФ о финансировании нескольких совершенно новых программ, в том числе помощи на Донбассе. Например, обучение и защита детей в условиях конфликта. Было много случаев, когда дети подрывались на минах, неразорвавшихся боеприпасах. Никто этой темой в ООН до сих пор не занимался. Кроме того, у нас много детей на Донбассе, которые получили психологические травмы из-за боевых действий, обстрелов, и они нуждаются в психологической реабилитации. ООН через ЮНИСЕФ готова профинансировать такую программу.

Источник: Українські новини